» » Ллойд де моз психоистория

Ллойд де моз психоистория

Психоистория | PSYERA

Психоистория — это научная дисциплина, предметом которой является изучение взаимосвязи исторических событий и психологических феноменов. В рамках этой науки осуществляется психологический подход к истории: изучаются психологические последствия исторических событий, особенности психики исторических деятелей и ее влияние на мотивацию их поступков, формирование психотипов под воздействием социокультурной среды.

1Б. Психоистория индивидуалистична, а не холистична, как социология и антропология.

1Б.1. Холистическое заблуждение, будто группа - это некая сущность, стоящая
выше составляющих ее индивидов, само подлежит исследованию с точки зрения
психоистории, поскольку является фантазией, рассматривающей группу как материнское
тело с собственными целями и мотивами.
1Б.2. Социология, как парсоновского, так и марксистского направления, основана
на холистическом утверждении Дюркгейма, что "социальные явления следует
рассматривать как материальные предметы, т. е. нечто существующее вне индивида"
и, как признает Парсонс, "исходно телеологична".
1Б.З. Антропология основана на сходном холистическом понимании "культуры".
Когда Стюард утверждает, что "личность формируется культурой, но еще
никто не продемонстрировал влияние на культуру личности", тавтологичная
форма утверждения обусловлена непониманием того факта, что термин "культура"
лишается всякого смысла в отрыве от термина
"личность".
1Б.4. Любое утверждение типа: "X социально (или культурно) детерминирован"
является тавтологией и подразумевает некую холистичную сущность, стоящую
над индивидом.
1Б.5. Такие понятия, как "общество", "культура", "государство",
"социальная структура", "власть" все до единого холистичны.
Их индивидуалистичной заменой служат термины "группа", "личность",
"правительство", "групповая фантазия" и "сила".
1Б.6. Главный метод социологии и антропологии - установление корреляций
между двумя сторонами личности взрослого, а затем объявление их причинной
связью; главный метод психоистории - найти причины мотивационных моделей
в ранних событиях жизни личности и их реструктурирование в группе взрослых.

1В. Принцип методологического индивидуализма гласит, что групповые процессы
можно полностью объяснить (а) психологическими законами, управляющими мотивацией
и поведением индивида, и (б) текущей исторической ситуацией в физическом смысле,
которая, в свою очередь, целиком является результатом предыдущих мотивов,
через поступки повлиявших на материальную действительность.

1В. 1. Схемы, приведенной ниже, вполне достаточно для объяснения любою
исторического процесса. "Групповая фантазия" - термин, обозначающий
общие фантазии индивидов в группе.

2. Главная причина всех исторических изменений - психогенез, закономерная смена
стилей воспитания детей под давлением поколений.

82Доказывая
самостооятельность психоистории, де Моз
подвергает критике другие исторические науки.
Например, он утверждает, что исследования
историков носят часто очень узкий специальный
характер, не опираясь на какие – либо
определенные теории. Де Моз пишет: “историков
воспитывают на уникальности любого
исторического явления, современные историки в
лучшем случае изложат политические события,
потом экономические, а после их сопоставления
заключат, что это и есть теория”. Историки
обвиняются им в том, что “после указания на
некоторые проблемы, они не пытаются их
объяснить”. Отметим, что этим он не
ограничивается. Тех, кто занимается написанием
биографий политических деятелей, он называет
“наихудшими из лжесвидетелей”. Исторических
социологов он обвиняет в недостаточном изучении
семьи прошлого, историкам литературы он
приписывает то, что они путают “книги с жизнью”.
В противовес этому он доказывает всю
перспективность психоисторической науки,
которая, на его взгляд, способна выяснить причины
многих исторических явлений.

83Другим
гуманитарным наукам де Моз приписывает то, что
они погрязли в “холистических заблуждениях”,
самым опасным из которых является восприятие
группы как некой сущности, “стоящей выше
составляющих её индивидов”. Неприемлема для
него и социология, как парсоновская так и
марксистская, поскольку они, по его мнению,
рассматривают социальное как материальное, то
есть существующее вне индивида. Антропологов он
обвиняет в том, что они оторвали “культуру” от
“личности”.

84Похожую точку
зрения мы находим в работах и других
психоисториков. Например, Р. Берингер указывал на
такую слабость историков – “традиционалистов”:
они, согласно его концепции, не могли объяснять
иррациональное.

85Вместо этого в
психоистории мы наблюдаем господство принципа
“методологического индивидуализма”, который,
согласно теории де Моза, позволяет объяснить
групповые процессы с опорой, во – первых, на
психологические законы, которые объясняют
“мотивацию и поведение индивида”, и, во –
вторых, “текущую историческую ситуацию в
физическом смысле”, которая, по мнению
исследователя, является результатом
“предыдущих мотивов через поступки повлиявших
на материальную действительность”.

86Развивая свои
идеи о необходимости применения психоистории, де
Моз указывает на то, что она может стать “новой
парадигмой истории”. Ее достоинства он видит в
том, что она сможет помочь историков понять
почему “определенные события произошли именно
тогда, а не в другое время”. Главной сферой
применения психоисторических методов де Моз
считает изучение всякого рода “иррациональных
явлений”, например, религиозных движений.

-
вот слова самого де Моза по этому поводу.87Помимо этого
де Моз выдвигает ряд требований к историку, в
соответствии с которыми следует применять
психоисторический метод. Первое, на что
указывает исследователь – это то, что
психоисторическое исследование должно быть
сравнительным, где автор стремиться к
установлению закономерностей. Второе, что
бросается в глаза в концепции де Моза – это то,
что он отрицает абсолютность каких – либо теорий
и признает из взаимосменяемость: “психоистория
продвигается вперед благодаря открытию новых
парадигм и попыткам их опровергнуть”,

88Психоистория, по
мнению де Моза – это наука со своим понятийным
аппаратом. Например, он считает, что не следует
употреблять и использовать такие термины как
“общество”, “культура”, “государство”,
“социальная структура”, “власть”, так как они
холистичны – вместо них он предлагает такие как
“группа”, “личность”, “правительство”,
“групповая фантазия” и “сила”.

89Отметим, что не
все психоисторики рассматривая
методологическую основу своей науки отдают
приоритет методам которые принадлежат сугубо
психоанализу. Среди них существуют и те, которые
указывают на необходимость применения методов и
традиционной исторической науки. Например, Ч.
Джонсон указывал на то, что заключения
основанные на чисто психоисторических методах
следует увязывать с социальной системой, иначе
это приведет к необъективным выводам.

При этом
приоритет все же отдается не этим методам:
политические институты, классовая борьба,
социальные процессы, роль экономического
фактора в глазах психоисториков не несут в себе
особой важности и не являются самоценностью,
обращение к которой в ходе научного анализа
просто необходимо.

Очень
много психоистория сделала для изучения ряда
конкретных исторических проблем, на чем мы
несколько подробнее остановимся ниже. 90Психоистория
предпринимает попытку соединить методы чистого
психоанализа с методологией других гуманитарных
наук. Например, еще Э. Фромм комбинирует
социальную борьбу с биологическими
(психическими) особенностями. В своем
исследовании “Анатомия человеческой
диструктивности” он писал: “… стремление к
свободе есть биологоическая реакция
человеческого организма … история человечества
в действительности является историей борьбы за
свободу … это история революций”.

91Рассматривая историю
США, исследователь указывает на то, что Америка
явилась результатом “психологического
видообразования”. История США стала, по его
словам, “обособлением от предковой в
психологическом отношении нации новой группы
путем эволюции детства”.

Очень много
психоистория сделала для изучения революций.

92Истоки
психоисторической концепции изучения революции
мы можем найти в работе И. Тэна вышедшей в России
в 1907 году. Он трактовал Великую Французскую
буржуазную революцию как бунт черни, а их лидеры
показаны им как люди психически ненормальные
помешанные на отвлеченных, абстрактных идеях.

93В. Блэнчард
пытался приложить уже более конкретный и сетко
выраженный психоисторический метод к
исследованию Великой французской буржуазной
революции. Он предположил, что влияние на ход
революции идей Руссо следует объяснять его
детскими годами, когда у будущего философа якобы
сформировался садо-мазохистский комплекс. В.
Блэнчард объясняет особенности деятельности
Руссо тем, что между им и его отцом наблюдалась
взаимная “амбивалентность чувств отца и сына”.
Руссоистские идеи необходимости изменения
существующего порядка он мотивировал желанием
добиться справедливости лишь для себя через
проекции на угнетаемые классы своих детских
переживаний.

94Г. Быковски
применяя психоисторические методы объяснял
политическую деятельность Робеспьера так: все
репрессии, которые обрушили на своих врагов
якобинцы – это результата ненависти Робеспьера
к своему отцу и детства, полного различных
лишений.

95Ч. Клигермэн
пошел еще дальше: в одной из его работ Руссо – это
параноик, отличительной чертой которого была
психическая слабость, определявшая при этом
характер всей его деятельности. И. Мэлкин (Малкин)
классифицирует его теорию общественного
договора как типичный пример параноидальной
личности. Элементы параноидальности объявляются
преобладающими в деятельности таких деятелей
европейских буржуазных революций, как Робеспьер,
Сен – Жюст, Кромвэлл. Дж. Тэлмон пытался
объяснить Великую французскую буржуазную
революцию как период “большого стресса и
массового психоза”.

96Применить
методы психологии и психиатрии в изучении
революций предпринимались в США еще в 1920-е годы.
Например, в 1922 году увидела свет статья Р. Хэрлоу
“Психологическое исследование Сэмуэла Адамза”.
Он связывал деятельность Адамза с присущими ему
психологическими комплексами. Историк считал,
что при изучении Американской революции следует
выделять побудительные мотивы отдельных ее
деятелей. При этом, антианглийские действия
показаны им как прямые следствия воздействия
этих побудительных мотивов. Р. Хэрлоу, как и
другие психоисторики, преувеличивал роль
личности в революционном процессе. Согласно его
концепции, “история революции показывает, как
группа людей во главе с Адамзом могли повергнуть
целую провинцию в ярость настолько, что она
утратила возможность рационально реагировать на
важнейшие проблемы … более того триумф Адамза
говорит о том, что объективные основания для
недовольства не являются наиболее существенными
в революционном процессе”. Кроме этого историк
попытался связать антианглийскую деятельность
Адамза с якобы существовавшим у него комплекса
неполноценности. Процесс формирования
политических убеждений будущего революционера
Р. Хэрлоу связывает с догматическим характером
его матери и отрицателым отношением отца к
исполнительной власти.

Однако это
попытка была несмелой и робкой. Поэтому
независимого и полноценного психоисторического
направления тогда не сложилось.

97Де Моз высказывает
предположение, что американская революция имеет
не только экономические, но и психологические
корни. Он указывает, на то, что в исторических
источниках периода революции очень часто
экономические мотивы почти не присутствуют. Де
Моз в связи с этим пишет: “очень
неправдоподобным представляется то, что тысячи
американцев схватились за оружие, чтобы не
платить грошовый налог в английскую казну”. В
противовес этому он выдвигает следующую теорию:
во – первых, революция стала результатом
групповой фантазии; во – вторых, это был
“психотический групповой процесс”; в – третьих,
де Моз отметил его сходство с религиозными
процессами типа Великого Пробуждения.

98В отношении
такого факта как “Бостонское чаепитие”, де Моз
трактует его, используя методы психоанализа: в
нем он видит символические отношения между
матерью (Англия) и ребенком (колонии), которые
проявлялись через кормление.

99В целом,
Американскую революцию и войну за независимость
де Моз трактует как историческое событие,
способное показать роль того психогенетического
закона, который гласит, что история является
“последним пристанищем, куда мы загоняем свои
детские травмы”.

100Истоки
революционности будущих американских лидеров
Войны за независимость психоисторики,
руководствуясь утверждением де Моза
“психоистория есть история детства”, находят в
детских годах, например, Джорджа Вашингтона. В
связи с этим интересные наблюдения мы находим у
Б. Мэзлиша. Он в своем исследовании “Лидерство в
американской революции” указал на ряд фактов:
отец Джорджа Вашингтона, Августин, потерял отца в
три года, а мать – в семь лет; мать Вашингтона,
Мария, потеряла отца в три года, а мать – в 12 лет.
Что касается самого Дж. Вашингтона, то он потерял
отца в 11 лет. Именно этим в американской
психоистории объясняетяся тяга Вашингтона к
независимости не только для себя, но и
политической независимости для колоний от
Англии.

101В
психоисторических трактовках Американской
революции присутствует тенденция к лишению ее
социальной составляющей. Психоисторики (Э.
Бэрроуз, М. Уэллэси, Б. Мэзлиш) предпринимают
попытку показать ее как революцию особого типа,
которая в отличии от европейских была вызвана не
столько экономическими, социальными и
политическими причинами, сколько изменением
психической ситуации в обществе.

Разумеется, мальчики были предпочтительнее; в девятнадцатом веке одна женщина пишет брату, осведомляясь у него насчет следующего ребенка:
«Если это мальчик, я заявлю на него права; если девочка, придется ждать следующего раза».

Однако преобладающей формой узаконенного отказа от детей в прошлом было все-таки воспитание детей у кормилицы. И хотя находились эксперты, которые считали этот повсеместный обычай вредным, руководствовались они в этом отнюдь не интересами ребёнка. А тем, что, воспитываясь у кормилице, ребёнок высшего сословия может получить молоко и кровь от женщины низшего сословия (коими были кормилицы). И при этом все прекрасно знали, что у ребёнка гораздо больше шансов умереть, если он воспитывается у кормилицы, нежели дома (так же, как современные исследования показывают, что психическое и физическое развитие младенцев резко снижается, если они воспитываются в доме ребёнка).

Как пишет де Моз, в 1780 г. глава парижской полиции дает такие ориентировочные цифры: каждый год в городе рождается 21000 детей, из них 17000 посылают в деревни кормилицам, 2000 или 3000 отправляют в дома для младенцев, 700 вынянчиваются кормилицами в доме родителей, и лишь 700 кормят грудью матери.

Отдельно стоит упомянуть о пеленании, традиция которого остаётся сильна и в наше время (благо, в гораздо более мягкой манере).
Взрослым пеленание давало неоценимые преимущества - когда ребенок уже был спеленат, на него редко обращали внимание. Как показали последние медицинские исследования, спеленатые дети крайне пассивны, сердцебиение замедленно, кричат они меньше, спят гораздо больше, и в целом настолько тихи и вялы, что доставляют родителям очень мало хлопот.

Часто встречаются описания, как детей кладут на несколько часов за горячую печь, подвешивают на гвоздик в стене, кладут в кадушку и вообще «оставляют, как сверток, в любом подходящем углу».

Таким образом, при оставляющем стиле воспитания, ребёнка хоть и не убивали (так часто, как раньше), однако часто родители стремились от него избавиться, отдав на воспитания другому человеку. Кроме того, родители старались сделать ребёнка как можно более «удобным» и не доставляющим никаких хлопот. А о том, что средства, которыми всё это делалось, доставляли ребёнку страдания, боль, а иногда могли привести и к смерти, обычно не беспокоились.

Наши дни.


Встречаются ли отголоски данного стили воспитания в наши дни?
Думаю, каждый может ответить себе сам. Мне кажется, что да. Причём, даже у «хороших» родителей. Например, когда ребёнка пеленают, не чтобы успокоить и позволить ему лучше и глубже спать, а чтобы положить его в таком состоянии, когда он не будет мешать и доставлять беспокойство.

В связи с этим вспоминается высказывание известного психолога Эрика Эриксона: «У русских такие выразительные глаза, видимо, потому что их в детстве сильно пеленали».
Хотя, конечно, работа де Моза, показывает, что это было отнюдь не национальной особенностью, а почти повсеместным обычаям в разных странах.


3 стиль воспитания – амбивалентный.

(с XII по XVII век)

Суть.
Де Моз пишет, что в этот период ребенку было позволено влиться в эмоциональную жизнь родителей, однако он по-прежнему был вместилищем опасных проекций взрослых.

2. Оставляющий стиль - abandoning (IV-ХIII века н. э.). Родители начали признавать в ребенке душу, и единственным способом избежать проявления опасных для ребенка проекций был фактический отказ от него - отправляли ли его к кормилице, в монастырь или в заведение для маленьких детей, в дом другого знатного рода в качестве слуги или заложника, отдавали ли навсегда в чужую семью или окружали строгой эмоциональной холодностью дома. Символом этого стиля может быть Гризельда, которая охотно отказалась от своих детей, чтобы доказать любовь к мужу. Или, может быть, одна из популярных до тринадцатого века картин с изображением суровой Марии, которая крепко, почти до удушья сжимает в руках младенца Иисуса. Проекции по-прежнему очень сильны: ребёнок полон зла, его надо все время бить. Однако возвратные реакции значительно ослабевают, что видно из уменьшения числа гомосексуальных связей с детьми.

ISBN 5-222-005380

©

©

©

©

ЗГ. Исторические групповые фантазии результат взаимодействия различных психоклассов.

ЗГ.1. Психоклассы - это группы индивидов со сходным стилем воспитания в
детстве, выделяемые в пределах одной популяции.
ЗГ.2., Разным психоклассам требуются разные способы групповой защиты, которые
часто несовместимы.
ЗГ.З. Чем больше расстояние между психоклассами в популяции, тем острее
конфликт их защитных стилей.
ЗГ.4. Чем выше психогенный стиль психокласса, тем меньше для него необходимость
открыто вступать в конфликт.
ЗГ.5. Психоклассы лишь частично соотносятся с экономическими классами -
это зависит от исторического периода.
ЗГ.6. Политические и религиозные движения связаны больше с психоклассами,
чем с экономическими классами.

ЗД. С каждым поколением на историческую арену выходит новый психокласс, нарушающий
групповую фантазию более старого психокласса и приводящий к периодам бунта,
триумфа и реакции.

ЗД. 1. Новый психокласс состоит лишь из той части нового поколения, которая
испытала новые веяния в воспитании детей.
ЗД2. Период бунта имеет место, когда новый психокласс молод, сначала преимущественно
в художественной сфере.
ЗД.З. Период триумфа наступает, когда цели группы начинают в основном диктоваться
новым психоклассом, даже если в количественном отношении он еше составляет
меньшинство.
ЗД.4. Когда возникает еще более молодой психокласс, и над его целями и стилем
жизни довлеет предыдущий, наступает период реакции.

Изображение

Митинг в Тегеране

ФС 4 – СТАДИЯ «ПЕРЕВОРОТА»: ИРАНСКИЙ «КРИЗИС»
Как должно быть ясно теперь, так называемый «Иранский кризис» был на самом деле вовсе не внешним кризисом, а долгожданным и тщательно спланированным решением возникшего ранее настоящего кризиса, связанного с коллапсом групповой фантазии. Теперь гнев против Картера отщепился и спроецировался на аятоллу Хомейни и на глумливые толпы демонстрантов, которые, найдя решение стадии коллапса своей собственной революционной групповой фантазии, были счастливы внести вклад в унижение Америки, выставляя перед телекамерами связанных заложников и символически вешая портрет Картера. Из американской прессы моментально исчезла вся символика «коллапса». По замечанию «Нью-Йоркера», «рейтинг президента Картера… во время кризиса возрос вдвое. Внезапный взрыв привязанности народа к своей стране, похоже, распространился и на президента страны». Благодаря отщеплению образа Ядовитой Плаценты Картер превратился теперь в Борющийся Плод, представителя американцев в борьбе со звероподобным унижающим врагом. Вся Америка спроецировала личный гнев на групповое иллюзорное решение.

Когда я спрашивал свыше 800 человек, которые присутствовали на нескольких моих выступлениях в первую неделю кризиса, как они себя чувствуют, большинство отвечало: «Чувствуем себя хорошо… мы чувствуем свою сплоченность… хватит нам ото всех терпеть притеснения… как хорошо снова быть американцем… моя личная жизнь и неприятности мне уже не кажутся столь уж важными». Нация перешла в четвертую стадию – «переворота», когда предназначение лидера – унизить врага. Бывший президент Форд назвал Иран «самым серьезным кризисом из всех, с которыми сталкивались Соединенные Штаты после второй мировой войны», а на улицы вышли десятитысячные толпы, чтобы излить свой гнев, сжигая иранские флаги, оскорбляя иранских студентов, обучавшихся в американских колледжах, швыряя камни в окна местных арабских булочных, неся портреты актера Джона Вэйна «как символ полного сил национализма» и выкрикивая: «Отправим морскую пехоту» и «Разделаемся с аятоллой!»
Изображение
Американский демонстрант требует депортировать иранцев из США, 1979 год
Между прочим, конспирологу на заметку: таджики, которых сегодня требуют турнуть из Москвы,
это те же иранцы, персы, говорят на фарси

Америка снова чувствовала себя хорошо. Один обозреватель сказал об этом напрямик. В своей статье «Почему аятолла заслужил нашу благодарность» он объясняет: «Аятолла и тот уличный сброд, который считается правительством в этом отсталом, хаотическом государстве, оказали нашей стране чертовскую услугу. Я уже не говорю, что Джимми Картеру практически гарантировано переизбрание. Вклад Ирана заключается в том, что Соединенные Штаты получили толчок в сторону возрождения национальной гордости и единства, которые мы боялись утратить».
Даже когда Россия вторглась в Афганистан, это не подорвало уверенности американцев в собственных силах. Картер, говоривший, что действия русских создают «величайшую угрозу для мира со времени второй мировой воины», мог запросто пойти на обострение отношений, начать «новую холодную войну» и пригрозить использованием «военной силы» в Персидском заливе, как будто раньше он не обещал воздерживаться от военного решения конфликтов. Иллюзорное решение вернуло миру утраченный смысл. В начале 1980 г. нация пребывала в настроении спокойной гордости:
«Что представляет собой сейчас Вашингтон? Это потрясающе. Начнем с президента Картера. Повсюду кризис… Он выглядит спокойным. Он приглашает небольшие группы репортеров и отвечает на их неофициальные вопросы с такой невозмутимой прямотой, что те, несмотря ни на что, чувствуют себя под защитой… Картер – впечатляющая фигура… Картер выглядит спокойным…»
Изображение
Иллюзорное решение путём расщепления

Карикатура на иллюстрации 9 показывает иллюзорное решение, которое и послужило источником этой силы и спокойствия. Слева нарисован хороший лидер – он теперь молод, силен и решителен, обернут в плацентарный американский флаг и одет в белое. Справа показан плохой лидер. Ядовитая Плацента – старый, иностранного вида и одетый в черное. Цена расщепления, которая корчится в родовой агонии, сдавленная пуповинной веревкой, натянутой между двумя лидерами, – это принесенные в жертву заложники. Как сказал Уильям Ф. Бакли, настоящая опасность состояла в том, что их могли освободить без применения силы со стороны Америки:
«Что же случится, если аятолла просто освободит узников? У публики останется ощущение не доведенного до конца дела. Мы будем смотреть на Картера и ждать, какую форму наказания он выберет для терпеливого правительства Ирана, а тут-то и выйдет осечка. Маловероятно, что, получив заложников назад, США захочет прямого военного воздействия из тех, что приводят к гибели мужчин, женщин и детей».
В первые месяцы 1980 г. неосознанным стремлением американской политики было удержать заложников в плену, даже спровоцировать их смерть в качестве очистительной жертвы и наказания за наш гнев. По пути в различные военные госпитали шаха официально эскортировали самолеты воздушных сил. что приводило иранцев в бешенство, а в прессе постоянно мелькали высказывания Картера о его «готовности применить военную силу» невзирая на последствия. Когда шах, наконец, покинул Соединенные Штаты, Картер даже написал, по выражению «Нью-Йорк Тайме», «необъяснимое» письмо сестре шаха, в котором просил уговорить шаха вернуться: «Сейчас мы предпочли бы, чтобы он прошел курс лечения у доктора Дебэйки в Горгасе, американском госпитале в Панаме, или в Хьюстоне, Техас» – поступок, равнозначный смертному приговору для заложников. «Мы были уверены, – вспоминал позднее Гамильтон Джордан, – что, если шах воспользуется своим правом вернуться в Соединенные Штаты, часть заложников будет убита. Мы получили на этот счет серьезные предупреждения».
Изображение
Однако предстояло еще применить непосредственное воздействие, чтобы вызвать жертвенный гнев и положить конец стадии переворота групповой фантазии рождения заново. С точки зрения фантазии дело касалось не только дипломатии: в фантазии ужасная Ядовитая Плацента все еще душила нацию и перекрывала ей кислород. Журнал «Тайм» драматично передавал наши ощущения перед военной акцией против Ирана. На рисунке были показаны наши лица, залепленные плацентарными флагами, и пуповинные веревки, обвязанные поперек груди – трудно найти рисунок, более непосредственно изображающий наше переживание заново собственного рождения. Американские репортеры пытались объяснить озадаченным европейцам, которые не являлись частью групповой фантазии рождения, почему «редко бывает столько разговоров о войне, о ее неизбежности, необходимости и желательности». Сопровождаемый требованиями «заострить национальный шип» и «взять командование» с тем, чтобы Америка достигла «света в конце туннеля… готовая родиться», после большой «экономической» речи, в которой объявлялось о «потребности в страдании и дисциплине». и поддержанный общественным мнением – теперь опросы-показывали, что большинство американцев одобряет вторжение, даже если заложники при этом будут убиты – Картер решился на «освободительный рейд». В том, что военный рейд ведет к смерти многих, если не большинства заложников, не сомневались ни Картер, ни Вэнс, ни советники, ни Пентагон. Однако «жертва ради национальной чести» в конце концов была признана необходимой: следовало разбить ядовитого звероподобного врага и прекратить родовой переворот. Как сказал Бжезинский на заседании Национального совета безопасности 11 апреля, где было вынесено решение об оккупации, Америка должна «вскрыть нарыв», положив тем самым конец заражению, осквернению национального тела.
Изображение
Американцы, погибшие в Иране

4. Направленность революционных изменений, содержание революционной идеологии интерпретируется с точки зрения активности "бессознательного" (неосознаваемых желаний, фантазий и др.), выражающееся в системе деструктивных революционных действий, в революционной символике, языке, обрядах и революционных ритуалах. "Все революционные изменения имеют общий базис - они возникают в форме личных фантазий-желаний. Прогрессия всегда одинакова: желания, которые до этого подавлялись, становятся осознанными, сисетематически кодифицируются и ведут к социальным акциям, направляемым на фундаментальные изменения ценностей, служащих для организации поведения внутри социальной системы" (2, с.168).

По мнению некоторых психоисториков (Ф.Лифтона, К.Кенистона) психоисторические исследования имеют сходную с клиническим психоанализом цель - психотерапевтический эффект. Тенденция рассматривать результаты психоисторических исследований как "ключ" для преодоления индивидуальных и коллективных неврозов характерна для некоторых психоисториков, называющих себя "социопсихотерапевтами". Например, Р.Лифтон в своей книге "Смерть при жизни: Уцелевшие в Хиросиме" (1967), посвященной исследованию адаптации лиц, выживших в Хиросиме, в к условиям мирного существования, стремиться обнаружить эффективные средства помощи будущим поколениям справиться с историческими событиями стрессового характера.

Один из наиболее авторитетных психоисториков, основатель Эго-психологииЭрик Эриксонвидит в психоисторическом подходе возможности для социальной терапии, оценивает историческую реальность, как "попытку создать будущий порядок из прошлого беспорядка" (2, с.81).

В известной работе "Истина Ганди" (1969), посвященной описанию жизни М.Ганди и его отношений с народом Индии Э.Эриксон обнаруживает психотерапевтическое влияние этого лидера на индийское общества. Используя собственную концепцию восьми специфических возрастных психосоциальных стадий развития личности для психоисторического подхода, автор интерпретирует отношения исторического деятеля с народом по аналогии психотерапевта и пациента: "Истина Ганди в том, что он приобрел мудрость самоотречения для себя самого и способствовал новому уровню политического и духовного сознания своей нации" (9, с.87).

Исследуя психологические и социальные причины исторического своеобразного психотерапевтического эффекта Э.Эриксон учитывает следующую информацию.

1. Конкретные исторические условия жизни народа, характеристики социального процесса, социальные ценности, характерные для данного общества в качестве факторов формирования личности и всего поколения.

Опираясь на концепцию психосоциальной идентичности, в соответствии с которой развитие личности рассматривается как психосоциальное развитие ( то есть как история взаимодействия человека и общества на каждой стадии индивидуального развития личности), как прохождение восьми специфических возрастных психосоциальных стадий жизни, Э.Эриксон исследует исторические ситуации, когда отношения личности со средой имеют характер столкновения, вследствие чего личность оказывается в состоянии кризиса идентичности. Конкретные исторические условия жизни народа ( характеристики социального процесса, социальные ценности, характерные для данного общества ) участвуют в процессе формирования личностной целостности через механизм психосоциальной идентичности, являющийся, по мнению Э.Эриксона, основным механизмом, связывающим человека с обществом. С особенной остротой переживается кризис самосознания, когда личность сталкивается с социальными препятствиями, нарушающими целостность Я-концепции. В книге Э.Эриксона "Истина Ганди" таким кризисом является переживание индийским народом кризиса идентичности в 20-40-е годы нашего столетия как невозможность духовной идеологической интеграции в систему социальных отношений, выстраиваемую и контролируемую английскими колониалистами в Индии. Эпохи социальных кризисов характеризуются своеобразным "вакуумом идентичности" для всего народа. В стремлении восстановить нарушенную психосоциальную идентичность личность становится основным агентом исторического изменения общества.

2. Становление личности исторического деятеля.

По мнению Э.Эриксона, формирующим фактором истории жизни исторической личности является острое переживание "эдипова конфликта": "Выдающиеся люди переживают сыновьи конфликты с такой неизбежной интенсивностью потому, что они чувствуют в самих себе уже в раннем возрасте такого рода самобытность, которая далеко выходит за рамки простой конкуренции с личными достоинствами отца" (10, с.83). В процессе поисков самого себя великая личность создает новую идеологию, помогая преодолевать множеству других людей собственный кризис идентичности, программируемый историческими условиями, и восстановить утраченную гармонию отношений с обществом - таким образом возвращая социальную гармонию.

3. Для оценки влияния идентичности исторического деятеля на социальную идентичность выявляются сведения о социальной почве национально-освободительного движения, об идеологической программе движения, об основных событиях массового социального движения. Э.Эриксон отвечает на следующие вопросы: "Как лидер переживает себя, как идея переживает человека, как общество разделяет его идеи и как чувство широкой идентичности, созданное его присутствием, переживает границы его личности и исторического момента" (10, с.88)."

Кризис идентичности является по-Э.Эриксону одним из центральных понятий для объяснения истории человека и человечества: переживание историческим деятелем собственного кризиса идентичности способствует радикальному самообновлению современников в условиях социального кризиса. Таким образом исторический момент в жизни личности может стать историческим моментом, переворотным пунктом в истории страны. Как считает Э.Эриксон ?

Наверх